Дмитрий! Прошу Вас передать Особый Привет Молодому человеку, который сосредоточенно пялится в монитор на последней фотке!)))) Дима! целовать его не прошу – все-равно не сделаешь…
"кисточку" с респектом Буги от меня !

И Вам привет от Андрюши ))
Приходите на наши мероприятия, Виолетта!

Классное мероприятие надо сказать!!! Может Виолетта согласиться пойти со мной на следующее?

ресторанный критик

прошу заметить эти высказывания принадлежат человеку под названием "ресторанный критик"

нашла это недавно в инернте,причем люди яро это обсуждают на тему кто прав а кто нет ;-)))

Кафе «J» на улице Татищева

Человеку свойственно ошибаться.
Причём многие ошибки он допускает сознательно, предполагая, что его предшественникам просто не повезло.
К примеру, сэр Генри Баскервилль из небезызвестного романа Конан-Дойля тоже думал, что ему повезет больше, чем сэру Чарльзу, которого нашёл не так чтобы очень живым на тисовой алее верный Бэрримор.
А ведь были буквально все предпосылки в это самое везение не верить…

Так и ваш покорный слуга, которому стремление думать о едальнях лучше, чем они того заслуживают, отнюдь не чуждо, думал о собственном везении, когда направлял стопы по рискованной тропке.

Для очистки совести надо сказать, что декоратор, работавший над экстерьером заведения, сделал многое, чтобы предупредить людей от попадания в него. Так, если ехать по улице Татищева и не знать, что вот именно за ЭТОЙ дверью кормят, вполне легко проехать мимо, и чаша сия вас минует. Лишь по наивности приглядевшись, можно заметить за обрешёткой какие-то силуэты из японских комиксов и заподозрить неладное…
«Если рассудок и жизнь дороги вам – держитесь подальше….» – отрывок анонимной записки, присланной сэру Генри Баскервиллю в отель «Нортумберленд»
Подойдя к роковой черте, которая разделяет этот прекрасный мир и кафе «J», ничто не дрогнуло в моем сердце. Был вечер пятницы, очень хотелось кушать – а, как известно, крик желудка весьма часто заглушает тихий голос разума.

Окружающее кричало мне в лицо, предупреждая об опасности, но я был глух и слеп. Я не видел ни ядовито окрашенных стен, ни густого марева табачного дыма, не слышал сомнительного бумканья из сомнительного же качества динамиков – предвкушение еды манило меня, как мышонка Рокфора из диснеевского мультика про спасателей.

Усевшись, обнаружилось, что возможно только два положения, которые хоть сколько-то комфортны. Нужно либо полусидеть-полулежать на сиденьи, что будет выглядеть несколько развязно, либо склониться над столом, как двоечник, списывающий контрольную под неумолимым взором учительницы. Попытки найти среднее решение успехом не увенчались. Так, страдая от неустроенности, я и начал изучать меню, которое оказалось весьма и весьма занятным.

Как вы думаете, что роднит Италию и Японию? Наличие береговых линий? Присутствие в обоих странах неких теневых организаций – мафии и якудзы? Более всего близость эту подчеркивает меню, которое я листал в немом изумлении. На соседних страницах присутствовали роллы и пицца. В стремлении объять необъятное составитель блюд превзошел самогосебя.. Казалось бы – бежать, спасая вечер, но пустой желудок требовал наполнения – и я не устоял, оставшись.
Милая барышня, устало улыбаясь, приняла заказ и сочла долгом предупредить, что он будет делаться несколько дольше, чем обычно, минут 20. «Из-за банкета» – кивнула она в сторону действительно накрывавшегося в углу большого стола.
Принеся весьма посредственный эспрессо – знаете, у немцев есть такое выражение – «Блюменкафе»? это когда кофе настолько прозрачен, что видно цветочек на дне кружки – барышня удалилась, оставив меня ошарашено недоумевать на банкетную тему.

Если есть люди, которые способны долго находиться в объятии розовых стен, изукрашенных странными картинками – такие вот девочки с огромными глазами, юбочки в складочку, загадочные пропорции и качество исполнения – и кушать пиццу с роллами под аккомпанемент хрипящей музыки, за которой не то что соседа, себя-то не расслышишь – эта страна выдержит всё, что угодно.

Время шло, минуло сначала 20 минут, потом 40. Барышня сначала старательно пробегала мимо, делая вид, что не видит блеска моих голодных глаз, но после, когда я уже был морально готов украсть что-то съестное у соседей, всё-таки превозмогла себя и, подойдя, начала издалека – «я вот только сейчас про ваш заказ спрашивала!» – «И что говорят?» – «Делают, стараются.»
Два сушиверта в это время старательно беседовали друг с другом, презрев профессиональное кредо.
Поймав мой взгляд и посмотрев на них, барышня чуть покраснела щеками и со словами – «я еще потороплю, пойду», скрылась в прокуренной мгле.

"За кого меня здесь принимают?! За дурачка?! За дурачка!" – сэр Генри Баскервилль – доктору Мортимеру

Подозревая, что читатель не столь терпелив, как я – скажу сразу – 2 (два) часа. Именно столько времени прошло до той поры, когда барышня все таки принесла мне подносик с чем-то, похожим на заказанное. Несла она его торжественно и вдумчиво, на лице торжествовала улыбка победителя, я тоже заулыбался в ответ. И улыбался до той поры, пока не рассмотрел принесенное повнимательнее….
«Эта фамильная реликвия отдана была мне на сохранение…» – доктор Мортимер – Холмсу
Остаётся только преклоняться перед гением этих мастеров-сушиделов. Свертеть роллы так, чтобы они, свежескрученные, напоминали памятный рисовый колобок, носимый самураем у сердца года три в специальном кожаном мешочке – это талант, и талант неподдельный.
Обидно только, что такие специалисты теряют время на кухне, когда международные преступные картели буквально разыскивают людей, могущих создать патину старины на полотнах великих фламандцев.

Однако голод – не тётка. Набросившись с жадностию на принесенное, оказалось, что всё не так просто. Если в сухом виде роллы еще держали себя в руках, то, будучи намочены соевым соусом, расползались в кашу буквально на глазах. Недюжинное мастерство владения палочками помогало слабо и, в итоге, впору было уже есть их чайной ложкою, покрывая голову позором.
Не буду даже и рассказывать о подвидах роллов – все равно в миске с соусом всё перемешалось, и икра летучей рыбы с роллов «Калифорния» вполне дружно слилась с комочками сыра из роллов «Филадельфия»…

Зато передать вам не могу, какой восторг я испытал, когда вышел из этого… гм… места.

Передо мной была жизнь и целый мир, и контраст с затхлыми 2 часами в неволе был так велик, что настроение было – лучше не бывает.

PS Обращаясь к людям, что кормили меня тем памятным вечером, хочу привести последнюю цитату:
«Нет столь тяжкого проклятия, коего нельзя было бы искупить молитвой и покаянием»(из манускрипта рода Баскервиллей).
Я в вас верю. Вы – сможете.